«Оказывается, я все-таки люблю огород»: как повинность превращается в удовольствие

Все течет, все меняется. Иногда вместе с нами меняется даже наше отношение к тому, что когда-то терпеть не могли.

Я всю жизнь была уверена, что работать на огороде – совсем не мое. Копать, полоть, рыхлить, поливать, подвязывать, собирать… Уже от одного перечисления хотелось устать.

90-е: огород как кормилец

Особенно хорошо помню 90-е годы. Тогда огород действительно был кормильцем. Картошка, морковь, лук, огурцы, помидоры – все имело значение. Делали заготовки на зиму. Когда я училась в институте и жила в общежитии, папа иногда приезжал из дома с огромными сумками: картошка, овощи, банки с соленьями, варенье… Мы с девчонками радовались этому почти как дети.

– Ой, девочки, папа приехал!

– А что привез?

– Все!

И начиналось распределение: кому огурчики, кому помидоры, кому варенье. А картошка воспринималась почти как стратегический запас. Для нас это было просто счастье – кусочек дома посреди студенческой жизни.

Свой участок: неожиданная любовь

Прошли годы, и вдруг я сама обзавелась небольшим участком. И произошло неожиданное: мне понравилось работать на земле. Никто не говорил: «Иди прополи грядку», никто не проверял, сколько я сделала. Я сама выбирала семена, сажала огурцы и помидоры, ждала первых ростков.

И однажды поймала себя на мысли: а ведь я никогда не ненавидела огород. Я ненавидела, когда меня туда отправляли.

Как-то мы заговорили об этом с подругой Светланой. Она тоже в детстве терпеть не могла родительский сад-огород.

– Я мечтала, чтобы у родителей вообще ничего не росло, – сказала она. – Одна большая клумба и все. Никаких грядок.

Я рассмеялась:

– Вот это я понимаю!

После смерти родителей Светлана продала участок.

– Я тогда даже вздохнула с облегчением, – призналась она. – Наконец-то никаких грядок, никакой прополки. Я ведь с детства не любила работать на земле.

– То есть совсем не жалела?

– Ни капельки.

Но спустя много лет ей достался от тети небольшой домик с участком. И вдруг все изменилось.

– Представляешь, я теперь с удовольствием сажаю огурцы.

– Только огурцы?

– Помидоры еще больше люблю.

– А раньше?

– Раньше ненавидела и то, и другое.

Мы обе засмеялись. А потом Светлана сказала:

– Я только недавно поняла, почему. Раньше это был мамин огород. А теперь – мой.

И тут я окончательно согласилась с ней. Наверное, в детстве нас раздражал не сам труд, а слово «надо». Мама сказала –  надо. Папа сказал – надо. Нужно прополоть, полить, собрать урожай, помочь. Когда тебе десять лет, трудно полюбить грядку, если она ассоциируется с обязанностью.

А потом проходит время. Ты становишься взрослым и можешь вернуться к тому же занятию уже по собственной воле. Сам выбрать, что посадить, дождаться первого огурца и удивиться тому, как приятно держать в руках корзину овощей, которые выросли благодаря тебе.

Теперь я совсем иначе вспоминаю папины поездки в мое студенческое общежитие. Тогда мы радовались картошке, овощам и домашним заготовкам, а теперь я понимаю: в каждой такой сумке были не только продукты. Там были его труд и забота.

Наверное, мы просто выросли. То, что когда-то казалось повинностью, со временем может стать удовольствием. Ведь иногда дело не в том, что ты делаешь, а в том, что теперь ты выбираешь это сам.

Вот я теперь хожу по своим грядкам, собираю огурцы, снимаю с кустов помидоры, складываю урожай в корзину и улыбаюсь. И думаю: оказывается, я все-таки люблю огород. Просто раньше это был мамин огород. А теперь – мой.

Лейсан Г., Агрыз